Неточные совпадения
«Не злому какому примеру тут следовано, — говорит Сенека, — его собственному» [Кассий Север, друг Лабиения, видя писания его в
огне, сказал: «Теперь меня
сжечь надлежит, ибо я их наизусть знаю».
Этот мелкий
огонь сжег меня, я не в силах был выдержать.
— А — не буде ниякого дела с войны этой… Не буде. Вот у нас, в Старом Ясене, хлеб сжали да весь и
сожгли, так же и в Халомерах, и в Удрое, — весь! Чтоб немцу не досталось. Мужик плачет, баба — плачет. Что плакать? Слезой
огонь не погасишь.
Польский мессианизм — цвет польской духовной культуры — преодолевает польские недостатки и пороки,
сжигает их на жертвенном
огне.
Неразделенная же или разлученная любовь убивает и
сжигает своим
огнем, и ее первый луч горит уже заревом закатным: любовь всегда думает и о смерти.
Он, Кочетов, уже давно
сжигал самого себя на медленном
огне…
— Слезы погоревших утрут, но город
сожгут. Это всё четыре мерзавца, четыре с половиной. Арестовать мерзавца! Он тут один, а четыре с половиной им оклеветаны. Он втирается в честь семейств. Для зажигания домов употребили гувернанток. Это подло, подло! Ай, что он делает! — крикнул он, заметив вдруг на кровле пылавшего флигеля пожарного, под которым уже прогорела крыша и кругом вспыхивал
огонь. — Стащить его, стащить, он провалится, он загорится, тушите его… Что он там делает?
Вы люди практические и, следовательно, ограниченные; вам бы вот только блоху поймать да и
сжечь ее на свечке; вы даже не хотите посмотреть, как она дрыгает ножками, палимая
огнем, потому что вдали мелькает перед вами другая блоха, которую вам также настоит изловить…
— Крестьяне! Ищите грамотки, читайте, не верьте начальству и попам, когда они говорят, что безбожники и бунтовщики те люди, которые для нас правду несут. Правда тайно ходит по земле, она гнезд ищет в народе, — начальству она вроде ножа и
огня, не может оно принять ее, зарежет она его,
сожжет! Правда вам — друг добрый, а начальству — заклятый враг! Вот отчего она прячется!..
Он чуть не прибил мать мою, разогнал детей, переломал кисти и мольберт, схватил со стены портрет ростовщика, потребовал ножа и велел разложить
огонь в камине, намереваясь изрезать его в куски и
сжечь.
Как у
огня — непременный признак тот, что он
сжигает.
Сухой Мартын выбрал для этого барскую березовую рощу за волоком, но Михаил Андреевич не позволил здесь добывать
огня, боясь, что лес
сожгут. Принасупилось крестьянство и повело Мартына по другим путям, и стал Мартын на взлобочке за гуменником и молвил...
Село опустело, но еще не совсем: оставались старушки с малыми внучками, но вот и они показались. Одна за другою, они тянули на поводках остающихся в живых коровушек, а девчонки сзади подхлестывали животин хворостинками. Все это потянуло к тому же самому центру, на Аленин Верх, где надлежало добыть живой
огонь,
сжечь на нем соломенную чучелу коровьей смерти или мары, перегнать через ее пламя весь живой скот и потом опахать село, с девственным пламенем, на раздетых бабах.
Это двигались огничане Аленина Верха: они, наконец, добыли
огня,
сожгли на нем чучелу Мары; набрали в чугунки и корчажки зажженных лучин и тронулись было опахивать землю, но не успели завести борозды, как под ноги баб попалось мертвое и уже окоченевшее тело Михаила Андреевича. Эта находка поразила крестьян неописанным ужасом; опахиванье было забыто и перепуганные мужики с полунагими бабами в недоумении и страхе потащили на господский двор убитого барина.
Но вот наконец все налажено: высокая соломенная кукла мары поднята на большой камень, на котором надлежит ее
сжечь живым
огнем, и стоит она почти вровень с деревьями: по древяным ветвям навешана длинная пряжа; в кошелке под разбитым громом дубом копошится белый петух-получник. Сухой Мартын положил образ Архангела на белом ручнике на высокий пень спиленного дерева, снял шляпу и, перекрестясь, начал молиться.
И словно кто толкнул меня по мозгам! У одной из сторублевок я увидел обожженные края и совершенно сгоревший угол… Это была та самая сторублевка, которую я хотел
сжечь на
огне Шандора, когда граф отказался взять ее у меня на уплату цыганам, и которую поднял Пшехоцкий, когда я бросил ее на землю.
Между сплетень
Такую речь сболтнула птица-баба, —
Что плавая в заливе Ленкоранском,
В Гилянских ли озерах, уж не помню,
У пьяного оборвыша факира
И солнышка горячий разговор
Услышала о том, что будто Солнце
Сбирается сгубить Снегурку; только
И ждет того, чтоб заронить ей в сердце
Лучом своим
огонь любви; тогда
Спасенья нет Снегурочке, Ярило
Сожжет ее, испепелит, растопит.
Положение правительств подобно положению завоевателя, который желает сохранить город, поджигаемый самими жителями. Только что он затушит пожар в одном месте, загорается в двух других; только что он уступает
огню, отломает то, что загорелось, от большого здания, — загорается с двух концов и это здание. Загорания эти еще редки, но загораются они
огнем, который, начавшись с искры, не остановится до тех пор, пока не
сожжет всего.
Да я лучше все
огнем сожгу, а уж им ни копейки не дам.
Я умоляла тебя спасти меня, я сама надеялась все изгладить,
сжечь все как в
огне…
Вот то тайное, безобразное, которого я не знаю, но которое она пыталась было изгладить и
сжечь как бы в
огне!
Огромные, черные глаза блистали не восточной негой, а как-то траурно, безнадежно;
огонь, светившийся в них, кажется,
сжигал ее.
«Я
сожгу небо этим факелом и затушу адский
огонь этой водой, чтобы человек мог любить бога только ради его самого».
Так недавно они напали на станцию Тайтаково,
сожгли сторожку и убили жену сторожа, которая не потушив
огня полезла доставать хранящийся на полатях патронташ мужа.
Порою, при
огне, вода становилась красной, и отец мой говорил мне: «Ранили мы землю, потопит,
сожжет она всех нас своего кровью, завидишь!» Конечно, это фантазия, но когда такие слова слышишь глубоко в земле, среди душной тьмы, плачевного хлюпанья воды и скрежета железа о камень, — забываешь о фантазиях.
Вот вы увидите: просверлим мы гору до сердца, и когда коснемся его, — оно
сожжет нас, бросит в нас
огонь, потому что сердце земли — огненное, это знают все!
Если ей не суждено
сжечь другого, ей суждено сгореть в собственном
огне.
Большов. Что ж, деньги заплатить! Да с чего же ты это взял? Да я лучше всё
огнем сожгу, а уж им ни копейки не дам. Перевози товар, продавай векселя; пусть тащут, воруют, кто хочет, а уж я им не плательщик.
«И платье, — говорят, — и обувь, и пищу дам, и хозяйство устрою, и по три рубля денег в месяц на табак будешь получать, — только осторожней кури и трубку куда попало с
огнем не суй, а то деревню
сожжешь».
Чьи-то черные глаза устремились на меня и, казалось, хотели
сжечь меня своим
огнем.
Евсей настойчиво старался понять, что случилось в лавке. Было похоже, как будто он неожиданно зажёг спичку, и от её ничтожного пламени вдруг жарко вспыхнуло что-то и едва не
сожгло его злым
огнём.
Трава эта потухла, но свет только усилился: я не вижу причины этого света, не знаю, что горит, но могу заключить, что тот же
огонь, который
сжег эту траву, жжет теперь дальний лес, или что-то такое, чего я не могу видеть.
— Не смей
огня жечь: келью
сожжешь, по книжке днем намолишься, а теперь впотьмах молись!
К нам доносился погребальный звон;
Язык
огня взлетел, свистя, над нами,
Чтоб
сжечь ненужность прерванных времен!
Дед. Зло это, не добро. Хлеб тебе бог зародил себя и людей кормить, а ты его на дьявольское питье перегнал. Не будет от этого добра. Брось ты эти дела. А то пропадешь и людей погубишь! Это, думаешь, питье? Это —
огонь,
сожжет он тебя. (Берет лучину из-под котла, зажигает.)
Почему эта армия, нашедшая обильное продовольствие в Москве и не могшая удержать его, а стоптавшая его под ногами, эта армия, которая, придя в Смоленск, не разбирала продовольствия, а грабила его, почему эта армия могла бы поправиться в Калужской губернии, населенной теми же русскими, как и в Москве и с тем же свойством
огня сжигать то, чтò зажигают?
— Это я
сожгла, чтобы доказать ей любовь. Просто линейку разожгла на
огне, да и прижала.